Танцуют пары мотив старинный и знакомый

Наши знакомые - Юрий Герман

танцуют пары мотив старинный и знакомый

мальчишки на заборе И на меня наводят грусть Танцуют пары пары пары Мотив знакомый даже старый И сладкий голос бас-гитары Тревожит память . Были среди них и старые знакомые, в прошлой жизни – сов. учёные; на новом в бойницах – старинные бомбарды, вдоль стен – высокие мексиканские Движения этого танца мало кто знал, только несколько пар, девчонки с .. А у этого-то, Похвалинского, – помните, танго свое сочинял, – тема была. В краю магнолий плещет море. Сидят мальчишки на заборе, И на меня наводят грусть. Танцуют пары, пары, пары. Мотив знакомый даже старый.

Сестры ни разу не пригласили ни меня, ни кого другого из нашей компании к себе домой. Никогда не праздновали свои дни рождения, не устраивали вечеринок, не звали на чай или просто посидеть и во что-нибудь поиграть, словно стеснялись или боялись, как бы мы не узнали, какое скромное у них жилище. Да, они были очень небогаты и стыдились показать свою бедность, но у меня это вызывало пылкое сочувствие, я еще больше любил Лили и строил альтруистические планы: Зато моим друзьям — и особенно подружкам — казалось подозрительным, что Люси и Лили не зовут нас к себе в гости, точнее сказать, даже на порог не пускают.

Какое-то время спустя наши девчонки и ребята вдруг стали плохо отзываться о чилийках: Не упускали случая пройтись по поводу их скромного гардероба — мы ведь уже наперечет знали все их юбочки, кофточки и босоножки, которые они, чтобы как-то выкрутиться, комбинировали на тысячу ладов. Я же с пеной у рта защищал сестер, утверждая, что любые нападки на них объясняются завистью, зеленой, ядовитой завистью, потому что на праздниках чилийки никогда не стоят у стеночки и мальчишки ждут своей очереди, чтобы потанцевать с.

На самом деле причина крылась в другом: Наши девчонки продолжали дружить с чилийками потому, что, во-первых, мы их об этом просили, а во-вторых, в душе они и сами были чилийками околдованы, то есть чувствовали по отношению к ним примерно то же самое, что чувствует птичка, сидящая перед коброй, которая ее гипнотизирует, прежде чем проглотить, или святая — перед грешницей, или ангел — перед дьяволом.

Завидовали тому, что за чилийками никто не следит из окна — ни родители, ни старшая сестра или тетка, нарочно притащившиеся на праздник, чтобы понаблюдать, с кем и как они танцуют, и их не уводят домой, едва пробьет полночь — время, когда порядочным девушкам не подобает танцевать или разговаривать на улице с мужчинами — так ведут себя только нахалки, что строят из себя взрослых, кривляки и распутные простолюдинки, а порядочные девушки должны в такую пору сидеть по домам или лежать в своих постелях и видеть во сне ангелочков.

Наши девчонки завидовали тому, что чилийки держатся раскованно, танцуют без всякого жеманства, что им без разницы, задерется юбка выше колен или. Они умели поводить плечами, выпячивать грудь и крутить попкой, как ни одна из их сверстниц в Мирафлоресе, мало того, они позволяли себе в отношениях с мальчиками вещи, каких и вообразить не смели наши благонравные подружки. Почему все-таки чилийки, при всей своей свободе, так себя ведут? Эта и другие тайны, связанные с Лили и Люси, открылись самым неожиданным образом — 30 марта года, в последний день памятного лета, на вечеринке у Мариросы Альварес-Кальдерон, толстухи и сплетницы.

Тот праздник вошел в историю и навсегда запомнился всем, кто на нем присутствовал. Дом семейства Альварес-Кальдерон располагался на углу улиц 28 Июля и Ла-Пас и слыл самым красивым в Мирафлоресе, а может, и во всем Перу. Его окружал прекрасный сад с высокими деревьями и клумбы с желтыми цветами, колокольчиками, розами, был там и выложенный изразцами бассейн.

У Мариросы праздники всегда проходили под оркестр, с роем официантов, которые на протяжении всего вечера разносили пирожные, бутерброды, сэндвичи, соки и самые разные прохладительные напитки; и к этим праздникам мы, приглашенные, готовились так, словно нам предстояло попасть прямиком в рай.

Тогда я вас познакомлю с моей тетей Адрианой. Она тоже чилийка и только что приехала из Сантьяго. Она схватила их за руки и потащила в дом, громко крича: Он с ходу спросил: Поэтому я заявил, что очень даже против: Но как только Лили выйдет в сад, побеседовав с теткой именинницы, я снова начну осаду и уломаю-таки ее — она будет моей девушкой со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Я стал пылко советовать ему приударить за Люси и даже обещал замолвить за него словечко, чтобы она проявила благосклонность. Он с Люси и я с Лили — вместе мы составим славный квартет.

танцуют пары мотив старинный и знакомый

И чего этой Мариросе приспичило именно сейчас знакомить Лили и Люси со своей теткой? Какую еще кашу она заваривает? Всю песню мне испортила, чертова кукла! Сестер не было целую вечность. А когда они вернулись, их словно подменили. Люси, белая как полотно, с темными кругами под глазами, выглядела так, словно ей только что довелось увидеть привидение и она никак не может очухаться после встречи с посланником загробного мира.

Лили вышла пылая гневом, с перекошенным лицом, глаза ее сверкали, как будто там, в доме, все эти расфуфыренные гости заставили ее пережить очень неприятные минуты. Я тут же пригласил Лили на танец — на мамбо, в котором она всегда показывала класс.

Лили сбивалась с ритма, спотыкалась, ошибалась, думала о чем-то своем, матросская шапочка съехала у нее набок, и чилийка выглядела немного смешно. Но сама этого даже не заметила. Так что же произошло? Теперь у меня нет сомнений: Можно себе представить, с каким удовольствием она разнесла сенсационную новость — в мельчайших подробностях, щедро приукрашивая свой рассказ, при этом глаза у нее делались круглыми-круглыми — и от любопытства, и от ужаса, и от счастья!

Какую же злую радость — вот она, месть, вот расплата! Ну и как тебе это нравится? Кто бы мог подумать! Кто бы мог такое вообразить! И никогда ими не были! А про Чили ничего даже не знают! А тетя Мариросы вывела их на чистую воду! Настоящие проходимки, да, проходимки! Тетя Адриана, только что приехавшая из Сантьяго, видно, страшно удивилась, услышав, с каким акцентом они говорят, нас-то он мог обмануть, а вот ей сразу стало ясно, что тут какая-то интрига.

Можно только догадываться, как чувствовали себя чилийки, когда тетя толстухи Мариросы углядела подвох и принялась расспрашивать про их семью, якобы жившую в Сантьяго, про район, где они якобы обитали в Сантьяго, про школу, которую они якобы посещали в Сантьяго, про чилийских родственников и знакомых. Эти девочки никогда в жизни не бывали в Сантьяго, они такие же чилийки, как я папуаска!

Подлинную историю фальшивых чилиек я так никогда и не узнал, да и никто, кроме них самих, ведать не ведал, что за этим кроется.

Похождения скверной девчонки

Зато я наслушался всяких домыслов, сплетен, фантазий и наветов, которые продолжали шлейфом тянуться за ними, когда их самих уже и след простыл. Вернее, сестер сразу перестали приглашать на праздники и посиделки, на чаепития и местные вечеринки. Злые языки утверждали, будто, хотя приличные девочки из Баррио-Алегре и Мирафлореса перестали водить с ними дружбу и даже отворачивались, завидев на улице, мальчики, подростки и взрослые мужчины, наоборот, искали с ними встречи — правда, тайком, как ищут встречи с девицами сомнительного поведения.

А кем же еще, скажите на милость, были Лили и Люси, если не такими девицами? Переехали сюда из какого-то другого района, может, из Бреньи или Порвенира, и, чтобы скрыть, откуда они родом, стали выдавать себя за иностранок, дабы проскользнуть в хорошие дома, втереться в доверие к приличным людям, обитающим в Мирафлоресе.

Понятно, что ребята сразу начали к ним клеиться — просто чилийки многое им позволяли, что только одни оторвы и могут позволить. Тем временем все вроде бы понемногу забыли про Лили и Люси, потому что новые персонажи, новые события заслонили скандал, случившийся в последнее лето нашего детства.

А я не забыл. Не забыл ни про ту, ни про другую и особенно часто вспоминал Лили. Мало того, я по-прежнему считаю, что, хотя мне уже довелось пережить не одно и не два лета, то было самым сказочным. В начале шестидесятых Париж переживал лихорадочное увлечение кубинской революцией, и сюда слетались тучи молодых людей со всех пяти континентов, которые, как и Пауль, мечтали повторить у себя на родине подвиг Фиделя Кастро и его товарищей — барбудос и готовились к этому — кто для виду, а кто и всерьез.

Они собирались по кафе и обсуждали планы восстаний и переворотов. Я, кстати, оказался далеко не первым из нищих соотечественников, кого он кормил.

"В краю магнолий" - исп.Николай Хворост

Круглые щеки неизменно озарялись широкой улыбкой. В Перу он несколько лет изучал медицину, потом какое-то время просидел в тюрьме, так как принадлежал к числу организаторов знаменитой студенческой забастовки в университете Сан-Маркос в году, в эпоху диктатуры генерала Одрии.

танцуют пары мотив старинный и знакомый

До Парижа он пару лет прожил в Мадриде и там женился на девушке из Бургоса. У них только что родился сын. Обитал он в квартале Марэ, который до того, как Андре Мальро, министр культуры в правительстве генерала де Голля, затеял основательную чистку и реконструкцию старинных зданий XVII и XVIII веков, обветшавших и заросших грязью, считался кварталом ремесленников, краснодеревщиков, башмачников, портных и бедных евреев, там же селилось великое множество полунищих студентов и художников.

Мои-то дела, собственно, сводились к беготне по городу в поисках работы — получить место было отнюдь не просто, потому что адвокатский диплом, полученный в никому не ведомом перуанском университете, в Париже никакого впечатления не производил, как и то, что я достаточно свободно говорю по-французски и по-английски. Пауль же все силы отдавал подготовке революции, призванной превратить Перу во вторую социалистическую республику на Латиноамериканском континенте. Однажды он вдруг спросил, не хочется ли мне поехать на Кубу, чтобы пройти там подготовку в тренировочном лагере, и я честно ответил, что, как бы хорошо ни относился к нему лично, политика меня совершенно не интересует; мало того, я ее ненавижу, и все мои мечты сводятся — уж прости, приятель, мою мелкобуржуазную серость — к получению постоянной работы, которая позволит мне тихо и мирно провести остаток дней в Париже.

А еще я попросил его ничего мне не рассказывать о всяких там заговорах и секретных планах, потому что я не желаю жить в постоянном страхе, как бы случайно не проболтаться и тем не навредить ему и его соратникам. Я тебе полностью доверяю, Рикардо.

Он и вправду мне доверял, во всяком случае, к моей просьбе не прислушался. И продолжал говорить при мне обо всем, чем занимался, продолжал делиться даже мелкими проблемами, возникавшими в ходе революционной деятельности. Кубинское правительство выделило Движению сто стипендий для перуанских юношей и девушек, желающих бесплатно пройти обучение в тренировочных лагерях. Это были годы конфронтации между Пекином и Москвой, и тогда казалось, что Куба склоняется к маоистскому пути, хотя в конце концов, исходя из практических соображений, заключила союз с русскими.

Те, кто получил кубинскую стипендию, до острова добирались через Париж — из-за того, что Соединенные Штаты объявили блокаду Кубы, и Пауль выбивался из сил, отыскивая стипендиатам прибежище на время краткого визита во Францию. Будущие партизаны являли собой весьма пеструю фауну. Многие были студентами филологического, юридического, экономического или педагогического факультетов университета Сан-Маркос и членами Коммунистической молодежи или других левых организаций.

  • Попурри 80-х - минус песни
  • Дмитрий Быков. Собрание стихов
  • Журнальный зал

Во Францию попадали не только жители Лимы, но и ребята из провинции, встречались даже крестьяне, индейцы из Пуно, Куско и Айякучо, совершенно обалдевшие после неожиданного скачка из родной деревни или общины в Андах, где их невесть каким образом завербовали, прямехонько в Париж. Они оглушенно и растерянно озирались по сторонам.

Самым диковинным среди них был мой приятель Альфонсо Спирит, его послала во Францию действующая в Лиме теософская секта — продолжать изучение парапсихологии и теософии, но благодаря красноречию Пауля в голове у Альфонсо случился переворот, и он устремился в мир революции. Этот очень светлокожий застенчивый парень, рано понявший, чего хочет, по большей части молчал и был вроде как не от мира сего. Разумеется, МИР готовился совершить великие дела в дикой спешке, потому что сегодня двигаться вперед черепашьим шагом — непозволительная роскошь.

танцуют пары мотив старинный и знакомый

История и так много лет топталась на месте и только теперь, благодаря Кубе, вдруг превратилась в болид. Надо действовать, учась по ходу дела, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь. Не то время, чтобы, вербуя молодежь в партизаны, сперва тщательно проверять уровень знаний, подвергать их физическим испытаниям и проводить психологические тесты.

Но однажды я обнаружил среди них и девушек. И обращайся с ними поласковей. Все прибывающие хорошо выучили одно правило: Даже между собой они пользовались только прозвищами и боевыми кличками. Едва встретившись с тремя девушками, я понял, что товарища Арлетту где-то уже. Товарищ Ана, шустрая крепышка, была чуть старше остальных, и по тому, что я услышал от нее в то утро и во время еще трех-четырех встреч, она, скорее всего, принадлежала к верхушке профсоюза учительниц.

Товарищ Эуфрасиа, хрупкая метисочка, которой я дал бы от силы лет пятнадцать, выглядела полумертвой от усталости: У товарища Арлетты была изящная фигурка, тонкая талия, бледная кожа, и, хотя одета она была, как и подруги по путешествию, очень просто: Но прежде всего в том, как она кривила губы, задавая вопросы про улицы, по которым ехало наше такси.

В ее темных, выразительных глазах плясал алчный огонек, когда она разглядывала обсаженные деревьями бульвары, симметричные здания и толпы молодых людей, юношей и девушек, которые шли со своими сумками, несли в руках книги и тетради, бродили по улицам, заходили в бистро, рассыпанные вокруг Сорбонны, пока мы приближались к маленькой гостинице на улице Гей-Люссака.

Им досталась комната без туалета и даже без окон, с двумя кроватями, на которых предстояло разместиться втроем. Нищий, молча, наклонил голову, положил еду за пазуху и пошел на другой этаж. Оставшись один, Игорь вдруг почувствовал себя виноватым.

Было стыдно, но за что? Думать об этом не хотелось, и Игорь пошел в гости к Ленке, соседке — в шахматы сыграть и порисовать. Играть в шахматы по правилам надоело, и они играют по-своему: Прежде, чем одеть фигурку, ей выписывают ордер — как у взрослых: Построив, играют в войну и бомбят замок шариками от подшипников, их на свалке полно.

Когда все кубики разбросаны, расставляют шахматы на доске, но и здесь хочется чего-то нового: Потом газету убирают — и играй, хотя черные совсем не так построились, как белые. После шахмат хочется порисовать. Ленкино богатство — карандаши цветные, трофейные, в металлической коробке; цвета всякие, есть даже белый карандаш, как мелок.

Ленка не жадная, карандаши даёт, только просит не давить, чтоб не стирались. Возвращаются родители поздно, так что остаётся время и про соседей потолковать. Вот Николая Павловича мать, молчаливая старуха, бродит вокруг дома, сердито глядит на окна, шевелит губами, что-то бормочет; если прислушаться, можно разобрать слова: Вот Коза траву рвет — Козой Галку Загянскую дразнят, с третьего этажа; у них на балконе все лето коза живет, Галка для нее траву собирает и доить помогает.

Вот Баранов, доцент, с братом идет, а брат странный какой-то, говорят, в голову контуженный: Надо идти за Сталина голосовать, а он говорит: Теперь он не работает — сказали, что после контузии с ума сошёл, так у брата и живет. А вот и сам Николай Павлович, сосед, тоже из Института возвращается; вдруг он остановился, и говорит: Танец суворовцев После лагеря Игорь решил стать сильным — весь июль и август дважды в день делал зарядку: К этому дню Игорь готовился упорно, в одиночку и в тайне от.

Хранить тайну было нетрудно: Чтоб не скучать, Игорь играл в Робинзона Крузо — пытался сам делать бумагу и вести дневник. Если листья фикуса разрезать на ровные квадратики без толстых жил, квадратики склеить по краям липким соком фикуса, придавить кирпичом и засушить — получится плотный желтый листок, как картонка.

Сначала Игорь не знал, о чем писать, а потом вспомнил про солнечное затмение и вывел на листке длинными, узкими, как будто старинными буквами: Самодельную летопись положил в пустую коробку от тушенки, крышку залил свинцом, расплавив на электроплитке кусок свинца со свалки, и закопал за домом.

Поиграл — и снова отжимания на полу, животом пола не касаться! Даже читал теперь Игорь, выпрямившись и зажав между локтями и спиной черенок лопаты, — чтобы не сутулиться. За два дня до первого сентября тайную гимнастику пришлось отложить: Игорь понес свое домашнее задание на лето, но его гербарий никто не. Раньше за учебниками родители ходили, а теперь — всё, пятый класс, сами большие. Раньше вся школа учила немецкий, старшеклассники помнят, как выводили длинные узкие буквы — готический шрифт, но теперь, после войны, в моде — английский.

Есть и классный руководитель — длинная, нескладная, губастая. Ее прозвище — Сильва, переходит из года в год, видно, в насмешку: Учебников хватает не всем, и Сильва распределяет кому — задачник, кому — историю древнего мира; чтобы сделать уроки, придётся ходить друг к другу за учебниками.

Ой, Маслёна, красота! - Республиканский центр русского языка и культуры

Каждую книгу велят обернуть газетой, а поверх обертки сделать наклейку с надписью, по образцу: Гладкая головка — это красиво. Непроливашку, ручку, перо номер восемьдесят шесть — не забывайте! Кусов принес самописку — первую в классе, а Сильва раскричалась: Иди домой, принеси нормальную ручку, как у всех! Иди, не срывай урок! Кузьмич вернулся стриженый к большой перемене и мрачно объявил: И правда — новые слова на уроке английского весь класс читает хором, чтоб лучше запомнить.

Зато падежи — именительный, родительный, дательный — все сразу запомнили по порядку, потому что считалка есть: Чтобы показать такие знания, нужно пересказывать учебник близко к тексту. Вот, например, вызывают Антошку: Антон тараторит почти наизусть: Но он, вообще, не злой, охотно ставит и пятерки, а иногда, отвлекаясь от географии, объясняет, что главное в классе — это порядок. Наслушавшись про степи и горы, несколько человек из класса затеяли переписку со школьниками из других городов — очень хотелось расширить мир самим, без учебников.

Потянулась первая четверть; домашние задания стали длинными, времени на тайную физкультуру оставалось мало, да и надоело одному дома утюгами махать. Когда туда шли, так и говорили: Однажды Игорь тоже зашел в спортзал и, распрямившись и напружинив мускулы, попросился в секцию бокса. Тренер, скользнув взглядом по плечам и рукам новичка, негромко посоветовал: А вот шахматы… Главный там — Григорий Захарович — согнутый, сморщенный, с красными глазами, видно, что чахоточник; хотя было ему лет тридцать и он, единственный в городе, имел первый разряд по шахматам, звали его просто Гришей.

Он мог принять новичка, даже если тот едва знал фигуры на доске, но зато быстро отвечал на какой-нибудь хитрый вопрос, вовсе не про шахматы. Когда Игорь впервые появился в шахматной комнате, Гриша сразу спросил: Как было его отчество?

Наши знакомые

Посмотрел Игорь и на станцию юных техников: Такой моторчик — это резиновый жгут, а запускают модель вдвоем: Отпускаешь резко — и в самом деле, пропеллер завертелся, и летит бумажный самолетик, пока резинка не раскрутится.

В соседней комнате — кружок радиолюбителей; кто постарше, те к Седьмому Ноября ламповую радиолу большую собирают; лампы, конечно, фабричные, но все остальное, даже корпус деревянный, сами делают. Новички — те сначала учатся катушки мотать: На стене висят открытки от радиолюбителей из далеких городов, даже из Заполярья, с которыми УКВ связь установили.

Новички пристают к руководителю: А сами сидят в подвале, учатся, как в школе. И девчонок нет, тоже как в школе… Скучно — решил Игорь. Говорят тебе, в балетную студию! Игорь пошел с ним — да так в этом зале и остался, стал дважды в неделю ходить на занятия.

Раиса, руководитель, бывшая балерина, не одергивала новеньких, как в других кружках: Студия — это было интересно, дважды в неделю был праздник.

В начале занятий — упражнения у станка. Все стоят вдоль стен, одной рукой за палку держатся, всем специальные тапочки с тесемками выдали. Чтоб никто не отвлекался, староста, Толя Чертолясов, лоб здоровый из девятого класса, за порядком смотрит. А Раиса в ладоши хлоп, хлоп — значит, внимание, новое движение показывает: Делает Игорь батман, и слова пытается запомнить, непонятные, но красивые — по-французски, наверное.

#Минусовки : Попурри х @ Повалий Таисия - скачать минус песни, слушать онлайн

Тут, в зале, и музыка, и спорт, и Ирка Потатурина, тоже из пятого класса, косы вокруг головы, платье серое в клетку, тесемки на тапочках по три раза перевязывает. Игорь с неё глаз не сводит, а она и не замечает. Расставили всех по росту в восемь пар, Игоря поставили с Комой. У неё настоящее имя — Коммунелла, а все зовут Комкой.

Как в пары построили, мальчиков стали называть кавалерами, а девочек — барышнями. Танец начинался медленно, торжественно, каждый кавалер вел барышню за вытянутую руку. Пятая пара, Игорь, Кома, улыбайтесь, ну! С тех пор Раиса так к нему и обращалась: Как медленную часть разучили, музыка пошла быстрее, а команды стали веселее: Кружим барышень вокруг себя! Начались репетиции в костюмах. Суворовцев в Медногорске видели только в кино.

Это было, как сказка: Однажды, во время перерыва, когда пианистка вышла из зала, Игорь подошел к пианино посмотреть на ноты, кто написал музыку для такого танца.

На нотах было написано: Игорь подскочил к Раисе после репетиции, когда их никто не слышал: Как-то в перерыве ребята столпились в углу, за пианино: Девчонки в студии, вообще, активные: Мы любим одного из. Кого мы любим — это наш секрет.

Иногда, после репетиции, Игорь заходил в шахматный кружок — партию сыграть, с Гришей поговорить; Гриша, казалось, знал всё и обо. Выходят они как-то после игры, а рядом, в кинозале, на сцене хор репетирует — наверное, тоже к смотру готовятся. В хоре почти одни девчонки, ребят мало, а если кто есть, так, значит, из музыкалки — это у них обязаловка. Накануне Первого Мая, наконец-то, был смотр. Станцевали хорошо, и Раиса разрешила всем идти домой в тех костюмах, в которых выступали.